— Ты у нас завтра именинница!» Алена улыбается, но как-то кисло, не по-настоящему.
На кухню входит Саша - Дашин муж. Предлагает помощь. Помогать особо нечего, и его отпускают обратно к телевизору. Он счастлив. И пусть Саше не очень-то нравится жить со старшей сестрой жены, в этом есть большой плюс: к хозяйству его не подпускают.
Даша моет руки и бежит в комнату — еще раз посмотреть на подарок сестре. Это изящные часики с циферблатом в виде сердца: именно такие они видели летом в одном из магазинов, и Алене они приглянулись. Даше пришлось серьезно экономить, чтобы сделать такой роскошный подарок. Но Алена того заслуживала. Правда, это был не главный сюрприз. Даша давно уже придумала, чем порадовать старшенькую. Дело было нелегкое и заняло у нее несколько месяцев. Но она победила! Еще сама не знала, что из этого выйдет, но в том, что сестра обрадуется, Даша не сомневалась...
Алена для Даши значила очень много. Когда отец ушел из их семьи (его Даша, кстати, почти не помнит), а мать занялась устройством личной жизни, старшая сестра стала для младшей вместо мамы. Помогала ей с учебой, варила обеды, потом готовила к поступлению в вуз. Разница между ними была совсем небольшая, каких-то 5 лет, но сдержанностью характера и мудростью Алена превосходила не, то, что Дашу — мать. Та мужчин всегда любила больше, чем детей: бегала замуж с такой же частотой, как ходила в отпуск. Впрочем, один папаша задержался у них дольше остальных и даже летом возил девчонок в Крым. Пожалуй, он был лучшим из всех, никогда не кричал и по субботам всегда покупал большой торт с кремом: когда маман выставила и его, Даша даже плакала. А Алена в тот день поняла, что мать ни с кем счастлива не будет. И единственный шанс из этого всего вырваться — разменять квартиру.
Сказать проще, чем сделать. Денег в семье всегда было впритык, и с 16 лет старшая подрабатывала чем могла: писала сценарии школьных выпускных, делала переводы с немецкого. Эти деньги расходились на обновки, репетитора для младшей (Алена очень хотела, чтобы сестра поступила в иняз) и маленькие удовольствия вроде коробки любимых пирожных к чаю. По окончании института Алена устроилась в частную фирму бухгалтером и стала зарабатывать вполне прилично. Ей удалось скопить несколько тысяч, которых на тот момент хватило, чтобы разменять двухкомнатную на две однокомнатные. В одной осталась мать, в другой стали жить дочери. Когда на четвертом курсе иняза (все-таки поступила!) Даша влюбилась в ровесника Сашу, сестра была ее первой сердечной поверенной. И именно Алена помогла организовать свадьбу — пусть скромную, но все, же с белым платьем и застольем в кафе. Мать пришла тогда на торжество как приглашенная, притащив с собой толстого дядьку в очках: девочки видели его потом еще дважды. Все заботы легли на Алену. Естественно, после свадьбы встал вопрос: где жить молодым. Алена и тут подвинулась: сама предложила молодоженам поселиться в девичьей комнате, а свою кровать с Сашиной помощью перенесла в длинный холл, установив рядом тумбочку. Неудобно — но ведь временно! Так пролетело три года. Даша не раз обещала, что они с Сашей снимут квартиру, но когда начинали подсчитывать деньги, получалось, зарплат двух молодых специалистов недостаточно.
«Ай, живите уже, — сказала как-то сестра. — Я, конечно, квартиру сама не куплю, но попробую взять долгосрочный кредит. Только для первого взноса пока маловато». Долгосрочный кредит для одинокой женщины — это работа с утра до вечера в течение многих лет. Нельзя заболеть, нельзя родить ребенка. Но Алена готова была пойти на это ради сестры. Потому что Дашу она любила так сильно, словно та была ее собственной дочерью. Алену восхищали в сестре те черты, которых не хватало ей самой: очаровательная непосредственность, веселая беззаботность, тонкое чувство юмора, открытость и общительность. Себя же Алена считала замкнутой, тяжелой на подъем, консервативной и очень... взрослой, что ли.
Взрослость эта проявлялась во всем, и прежде всего — в чувствах. За свою 30-летнюю жизнь Алена любила лишь однажды. Даша знала об этой любви.
Алена училась тогда в институте и там познакомилась с мальчиком из интеллигентной еврейской семьи — Борисом, нереально умным, но не «ботаником»: он с ранних лет занимался восточными единоборствами. Алена — спокойная, рассудительная не по годам, с хорошей кожей, правильными чертами лица, густыми каштановыми волосами (в мать) — ему очень нравилась. Они много времени проводили вместе: ходили в музеи и клубы, занимались в библиотеке, гуляли. Алена тогда возвращалась домой поздно, и Даша злилась на нее за этого Борьку, потому, что не могла без сестры уснуть и чувствовала себя одинокой. Однажды родители Бориса уехали на выходные, на дачу. И Алена, потеряв голову от любви, сделала то, что, на ее взгляд, можно было делать лишь после свадьбы (или хотя бы предложения!). Предложения она так и не услышала: Борис жениться не спешил, у него было много других планов. Зато теперь после пар Алена мчалась не домой варить обед, а к Борьке. Счастье ее длилось недолго: после окончания института выяснилось, что Борины родители уже оформляют документы на эмиграцию в Германию. Алена обиделась: почему не сказал ей? Тот помялся: «Боялся сглазить». И после паузы: «Поехали с нами!» Он стал описывать, каким образом Алена может уехать, — сначала на учебу, нужны такие-то документы... Алена знала, что есть более простой путь — через загс. Таких слов не звучало. К тому же, как она бросит Дашу? В общем, она осталась. Но страдала невыносимо: тот период Даша помнит как темный и беспросветный, потому что сестра даже на работу не ходила. Взяла отпуск, сидела целыми днями в комнате, слушая на полную громкость джаз, и плакала. По вечерам перед монитором читала его письма. Они приходили все реже. Потом перестали. Алена остригла длинные волосы и занялась обменом квартиры. С той поры прошло 8 лет, а у нее больше никого не было. Даше было жаль сестру, и она не раз пыталась выведать, почему Алена ни с кем не заводит знакомства.
Та только отшучивалась: «Ну, Даш, ты же видишь, времени нет. Когда и где мне знакомиться?» Может, и правда: у Алены была расписана каждая минута... А может, сестра не могла забыть свою первую любовь? Даша не знала. И поэтому решилась на авантюру.
Праздновать начали в 12.00: в кои-то веки день рождения выпал на субботу!
Гостей было немного, все люди близкие, можно сказать, родные. Мама (на этот раз одна), Аленина школьная подруга с мужем да две коллеги, с которыми Алена сидела в одной комнате. Стол был богат, много домашнего — особенно удался плов, Алена его готовила по узбекскому рецепту, которым много лет назад поделилась с ней девочка-узбечка из пионерского лагеря. На запястье именинницы красовались новые часики. Звучало много теплых слов: о том, какой Алена замечательный человек, какая прекрасная сестра, талантливая сотрудница. Когда перешли к сладкому, в дверь позвонили. Алена удивленно посмотрела на сестру: она больше никого не ждала. Та пожала плечами: дескать, ты именинница, тебе и открывать...
На пороге стоял незнакомый усатый мужчина с букетом роз. Раз розы — значит, все-таки к ней. Но кто он? «Не узнала? Это из-за усов», — улыбнулся гость, и Алену вдруг бросило в пот: Борис. Изменился. Но точно он.
— Боря? Откуда?
— Поздравляю! — тот пытался вручить Алене огромный букет и пакет из дьюти-фри.
Рядом в ладоши захлопала Даша.
— Вот так сюрприз! — Алена стояла растерянная.
— Отлично выглядишь! — ^ Борис явно не собирался открывать тайну своего появления.
Рядом суетилась Даша. Она позвала всех за стол, представила гостя, ухаживала за ним. И по этой нервной суетливости сестры Алена поняла, кто автор идеи пригласить Бориса на день рожденья. Но как он согласился? Она так и не узнала, сколько сил и времени потратила Даша на то, чтобы разыскать первую любовь сестры. Но это было полдела: Борис очень холодно отнесся к ее идее приехать в Украину. Даша приложила все свое обаяние, помноженное на красноречие, чтобы убедить занятого герра вырваться на пару дней на родину, где тот не был столько лет! «Это просто дружеская встреча! — писала она. — А вы страну посмотрите, знакомых проведаете, родным воздухом подышите!»
Родным... Он сдался. Все-таки скучал. И, в общем-то, все получилось неплохо. Встретился со старыми друзьями, побродил по знакомым местам. Теперь вот сидел за роскошным столом, и женщина напротив была ему небезразлична. Борис рассказывал о себе: он занимал ответственный пост в большой корпорации, был доволен судьбой, правда, спорт оставил. Не женился. «У нас так рано не принято», — засмеялся в усы. Алена, уже разрумянившаяся, кивала, улыбалась, но сама говорила мало. Перед ней сидел интересный мужчина, приятный, интеллигентный, начитанный. От него пахло дорогим парфюмом. Но этого мужчину она не знала — и не любила. Любила другого — молодого, порывистого, горячего Борьку. Где он? Наверное, прячется где-то глубоко внутри этого герра — не докопаться.
Борис смотрел на Алену с восхищением: выглядела она прекрасно. Думал о том, что, может, зря тогда не
настоял на совместном отъезде — была бы у него сейчас отличная жена и надежный партнер по жизни. Но прошлого не вернуть. Жаль, что жизнь у нее не сложилась: одинокая кровать в коридоре от его взгляда не ускользнула.
Уехал он за полночь — все гости давно разошлись. Даша видела, как сестра поцеловала его в щеку на прощанье, а он крепко прижал Алену к себе. Потом старшая долго сидела в ванной: наверное, плакала. Даша не знала, удался ее сюрприз или нет.
Позже оказалось - удался.
За 8 лет Борис не забыл свою первую возлюбленную. Точнее, свой не очень красивый побег. И теперь вина царапала его сердце. Он все обдумал и написал Алене: пригласил работать в свою компанию. Каким-то младшим помощником в бухгалтерии — но потом можно будет продвинуться. Зарплата позволит снимать квартиру и нормально жить. Страховка, соцгарантии. Теперь Алену уже ничто не держало. Наоборот, ее отъезд облегчил бы сестре жизнь. Увлеченная этой мыслью, она стала собираться. Неплохое знание немецкого и конкретное предложение работы помогли быстро оформить визу.
На берлинском вокзале Алену встречал Борис. Он уже присмотрел для нее квартиру. Был галантен, заботлив. Алена благодарила, но чувствовала: он просто отдает старый долг.
Началась новая жизнь. Алена всему удивлялась. Борис помогал войти в ритм, но держал дистанцию. Алена вгрызлась в работу. Через год толковую сотрудницу перевели на должность старшего помощника, а еще через год в ее отдел пришел работать Торстен — рыжий, смешливый, моложавый, разведенный. Как-то сказал, что любит джаз. Алена бросила: «Я тоже». Он пригласил ее в джаз-кафе — вечера у обоих были свободными. Алена слушала музыку, смотрела на улыбающегося Торстена и ощущала то, что называется невыносимой легкостью бытия. Характером он напоминал сестру, по которой она очень скучала. Торстен любил детей: от первого брака у него росли двое. Алена родила ему еще одного — такого же рыжего.
35-летие она отмечала в просторном доме, который купили с Торстеном в кредит. Мама не приехала: в ее возрасте тяжеловато. А вот Даша, оставив дочку на мужа, порадовала сестру, и они вдвоем испекли-таки свой фирменный наполеон! Борис сделал Алене царский подарок: собрание сочинений Достоевского, которого они оба обожали. Опять звучало много теплых слов — русский вперемешку с немецким. Алена, прижимая к груди рыжего пухлощекого наследника, не слезавшего с маминых рук, подняла бокал: «За тебя, Дашка! Ты мне жизнь устроила. Спасибо!»
Даша отмахнулась: «При чем тут я?» Но улетала с легким сердцем: сестра наконец была счастлива.
© Автор: saporo для LadyDiary.ru |
